Articles

Вестник Аналитики

Два Выхода

Насколько я себе представляю, у России два выхода: быть исключительно хорошей или совершенно плохой. Либо попросту вообще позабыть, что Америка думает, а лишь усесться поудобнее и получить удовольствие от кино.

НА ДНЯХ МОЙ ПРИЯТЕЛЬ Виталик несколько раздраженно спросил: “И чего это в ваших голливудских фильмах плохие парни непременно русские?” Я решил, что приятель шутит, ведь, конечно же, причина ему была известна. “А того, – ответил я, – что у всех у вас это очень хорошо получается”. Виталик вспылил, состроив мне рожу плохого парня. Его реакция удивила, поскольку, на мой взгляд, хорошо, когда что-то получается хорошо, даже если это что-то, как в данном случае, – быть плохим.

К сожалению, не могу поручиться за всеобщность своего суждения. Я не верю, что большинство остальных американцев взирают на порочное поведение столь же восхищенными глазами, какими смотрю на это я. Более того, у американцев есть склонность мерить других такой меркой, соответствовать которой у самих у них не получается. (Возможно, это характерная черта не одних только американцев, но временами кажется, что это так.) И все же данное несоответствие не означает, что в силу его всё, что мы злословим, является непременно хорошим. Оно тоже может быть плохим, а зачастую таким и бывает. Порой мы оказываемся правы.

Впрочем, что на самом деле означает “плохой”? Что такое “плохо”? Чтобы разобраться, обращаю внимание на последний новогодний спор между Россией и Украиной из-за газа. Как утверждал Кремль – и это не вовсе лишено доверия, – ему нужно было только одно: получить справедливую цену за свою продукцию. Киев утверждал, что внезапный скачок цен является возмездием за избрание правительства, тяготеющего к Западу. Что до американской точки зрения в этом вопросе, то представлялось логичным рассматривать данный эпизод как все тот же повтор изнемогающей мстительности России.

Различие в том, как Россия смотрит на себя и какой Америка видит Россию, возможно, коренится, по сути, в нынешней склонности России играть то, что она добродетельна, оставаясь на самом деле внутренне глубоко порочной. Это можно выразить так: “Я люблю Запад – я ненавижу Запад”, – свидетельства чего попеременно проглядывают то в улыбчивых саммитах Путина с Бушем, то в усилиях Кремля вызвать призраков из этого алфавитного месива: НАТО, ОБСЕ, НПО и т.д. Веди себя Россия неизменно озлобленно и неуступчиво, вместо того чтобы извечно ударяться в капризные заигрывания, у американцев, возможно, сложилось бы иное мнение. С течением времени постоянство обычно добивается успеха, даже если то, что вы отстаиваете, пользуется плохой репутацией.

Ведь, понимаете ли, большинство американцев, в отличие от большинства россиян, истово устанавливают абсолютные ценности плохого и хорошего, не удосуживаясь принять во внимание то обстоятельство, что все люди одновременно и хороши и плохи, хотя и в разной мере. В этом смысле наш мир проще, чем ваш, и мы более чем уверены, когда кто-то отвечает нашему представлению о том, кто они такие.

Есть у американцев еще одна особенная черта, о которой нелишне упомянуть. Даже несмотря на то, что США демонстрируют господство в нынешнем мире, американцы, как то ни странно, неизменно встают на сторону обделенных. России же, в силу различных исторических и географических причин, никогда не выпадет играть эту вызывающую особое сочувствие роль.

Насколько я себе представляю, у России два выхода: быть исключительно хорошей или совершенно плохой. Либо попросту вообще позабыть, что Америка думает, а лишь усесться поудобнее и получить удовольствие от кино.